December 29th, 2009

Solitaire

Об аллегориях заканчивающегося года.


В. Яковлев "Спор об искусстве" 1946



Подходящий к своему закономерному концу, этот год видится мне подобием монументальной картины. В меру поучительной, пафосной и тенденциозной, но, одновременно сюрреалистической. На этом эпическом полотне найдется место для привычной пошлости,  демонстративного эпатажа, но несколько ощутимых потрясений и приятных открытий тоже найдут себе место в композиции этой картины.


Конечно, в последних числах декабря вспоминается, как правило, только самоличные яркие события, те, которые заставили содрогнуться от сильного переживания за себя или близких.  На втором месте следуют телевизионные потрясения, включающие в себя весь спектр эмоций от невнимательной заинтересованности до предельного возбуждения всего сознания.  Эти все треволнения, напрямую зависящие от степени включенности в информационное поле подопытного, вовсе не украшают нас.  Сопереживание и сочувствие имеет право на жизнь, только когда ты перечислил деньги на восстановление сгоревшего интерната или помог семьям погорельцев…..короче, когда ты помог.

А если ты содрогнулся от трехзначного числа жертв и, спустя полминуты сменил канал, то это совершенно никакое не «сострадание», а так и вовсе называется простым словом «любопытство».

Лично для автора этого текста проходящий год размазал весь авторитет власти,  от сотрудника милиции до президента.  Почти физически ощутимой болью отзываются вырванные с корнем целые кварталы старой Москвы и Санкт-Петербурга.  Там, где, казалось,  сама история места останавливает варвара, уже роют котлован и вбивают железобетонные сваи.

В Питере на фоне отчаянного сопротивления горожан все-таки строится гигантский символ бесцеремонности городской власти. Мариинский театр оживает надеждой на неожиданное архитектурное перевоплощение, ну, а  реконструкция Новой Голландии терпит сокрушительное поражение с дальнейшими крайне невразумительными перспективами.  Как в дурном фантастическом фильме класса «Б» откуда-то сваливаются инопланетяне и, отгородившись поражающими вульгарностью гигантскими рекламными поверхностями, сметают полквартала на улице Восстания.

Москва выступает с более эпической инициативой и принимает генеральный план развития столицы до 2025 года. Там фантасмагорические подводные парковки и новое здание Третьяковки, бесконечные «воссоздания» и «реконструкции», заставляющие перевести гоголевского Манилова из поэтической реальности в состав правления москомнаследия.  

Меньше всего хочется быть ментором. Нет ни малейшего желания философствовать о природе безразличия большинства людей к архитектурным утратам Москвы и Санкт-Петербурга.  Это такой упрямый факт, что на митинги и акции протеста ходит всего 100-200 человек. Еще, приблизительно в пять раз больше пишут гневные статьи и филиппики в адрес «воссоздателей».

И это всё.

Больше нет сострадающих. Нет сочувствующих, а есть только любопытствующие.  Они-то  с огромным интересом следят за последовательным, а местами и суетливо-хаотичным разрушением культурной декорации двух столиц.

Хотелось бы верить, что картина получилась вполне себе оптимистическая по сюжету, но это отнюдь не так. Уподобить прошедший год «ЦАРЕВНЕ ГРЕЗЕ» или «ПОСЛЕДНЕМУ ДНЮ ПОМПЕЙ», не получается при всем моем жизнелюбии и доверчивости. Рисунок выдает известную искусность, при ближайшем взгляде, возбуждающий сходные эмоции с творениями арбатских портретистов, которые, наметив несколько узнаваемых пропорций,  смазывают детали, по которым, обычно, видно мастерство художника.

Панорама городов теряется в надежде, что правители все же задумаются о стремительно уходящей истории архитектуры, но опыт последних лет не оставляет места для подобного позитивного прогноза.

Полотно, где планировались многоплановые перспективы и яркие цветовые пятна, вышло грязным и местами весьма грубым по характеру исполнения. Может, это и не живописное произведение, а декорация для спектакля, где скоро водрузят ободранную ширму, а в следующем году из-под неё вылезут несколько кукол, которые в очередной раз развеселят скучающего зрителя, пока за его спиной сносят очередной архитектурный памятник.